Опять перешли на «вы». Глава 18. Марина. Что происходит с этим миром?! Почему…

Опять перешли на «вы»
Глава 18
Марина
Что происходит с этим миром?! Почему именно мне достается такое? Я же пытаюсь хорошо себя вести, зачем эти наказания!
Я до побледнения пальцев сжала кухонное полотенце и обессилено опустилась в огромное кресло.
-Мама! Можно тебя поцелую! – Соня прибежала и прыгнула ко мне.
Я обняла ее, но пыталась не смотреть в ее глаза, так похожие на глаза моего мучителя. Как сдержать злость и не выплеснуть раздражение на любимого ребенка? Ведь она не виновата, что Глеб ведет себя с ней хорошо, и конечно, располагает к себе. Девочка никогда не чувствовала мужской ласки? Да бред какой! Она же общалась с моим отцом, своим дедушкой и у них все хорошо. Что же мне делать? Нужно ли объяснить ей, что бы она не привыкала к Глебу? В одном пособии по воспитанию я читала, что не нужно акцентировать внимание на некоторых вещах в поведении детей, которые не нравятся родителям. Дети перестают это делать, видя полное равнодушие со стороны взрослых. Ладно, признаюсь: метод мне не нравится, ведь совсем не исключает опасных ситуаций, таких как нельзя разговаривать с незнакомцами, или переходить дорогу на красный, или еще что-нибудь, но я, в силу слабости своего характера, избрала этот наиболее легкий вариант поведения. Посмотрим, что из этого выйдет. Не обращая внимания на только что произошедшее, я чмокнула Соню в ее маленький лобик.
-Ммм, мама, — девочка, как котенок, замурчала в моих руках, и уткнулась мне в шею. Через некоторое время на веранду зашел Глеб.
-Там баня почти готова, я наверно первый пойду, а потом пока вы моетесь, шашлыки сделаю, — вопросительно посмотрел на нас и налил себе в стакан воды. Соня внимательно наблюдала за ним. Неожиданно зазвонил его телефон, и он ответил на вызов:
-Алло, да, мама, привет! Как у вас дела?
-Как плохо вас слышно, что говоришь, папа!? – Глеб еще раз попытался разобрать голос в трубке, но безуспешно.
Он посмотрел на нас:
-В доме связь ужасная, я пойду, там, у столба лучше ловит, — он растерянно кивнул и вышел из дома, а повернула к себе лицо Сони, которое ожидаемо покраснело.
-Соня, — начала я, но она перебила меня.
-У дяди Глеба тоже есть свой папа, — из ее глаз потекли слезы.
-Милая, у многих взрослых так, но не у всех, конечно.
-Мама, а ты знаешь, дядя Глеб тоже папа! Ведь он смотрит футбол, а мне Вика из садика говорила, что ее папа тоже смотрит. А, может, дядя Глеб мой папа?
Я ужаснулась от происходящего и неловко встала с кресла, взяв Соню на руки, зашла с ней в нашу комнату, плотно прикрыв дверь, и опустилась с ней на диван.
-Милая моя девочка, успокойся. Дядя Глеб наверно тоже папа, но своих будущих деток, но не твой, — как же неприятно говорить такое своему ребенку, но стоило рассказать ей правду.
-Мама, но почему! Может, если я попрошу, и он будет моим папой? – тело дочери тряслось от рыданий, я, не переставая, гладила ее по голове и по спине.
-Сонечка, пирожочек мой, не надо ничего просить. Дядя Глеб мой хороший знакомый, он вылечил нашу бабушку, мы должны быть благодарны ему и не мешать своими вопросами.
-Ну, маааамммаааа! – простонала Соня, захлебываясь своими слезами. Я не смогла сдержаться от горечи своего ребенка, и на свою безысходность и полную бесполезность сейчас. Из моих глаз полились слезы, и я закусила губу, что бы прекратить это, до того как Соня увидит.
В это время дверь немного открылась, и показался Глеб. От увиденного, он немного оторопел, и, запинаясь, спросил:
-У вас все в порядке?
Я рукой смахнула слезу со щеки и попыталась улыбнуться:
-Да, все хорошо, обычная детская истерика.
Глеб растерянно кивнул и продолжил:
-Я хотел сказать, баня готова, я пошел мыться, — я кивнула, и он закрыл дверь.
Соня снова разрыдалась, а я прижала ее к себе.
-Соня, у тебя же есть я. Нам так хорошо вдвоем, мы готовим разные вкусности, ходим по магазинам, гуляем. Ведь у меня есть ты, а я есть у тебя. Нам же никто не нужен! – я пыталась ее убедить, хотя сама не верила в это:
-Я тебя так люблю, моя единственная радость! Не расстраивай меня своими слезами.
Соня начала успокаиваться, и постепенно затихла в моих руках.
-Пойдем, умоемся холодной водой? – максимально весело спросила я, и мы пошли на кухню.
Через некоторое время Соня совсем успокоилась, и, пока я готовила кисель из ягод, мы с ней весело болтали, и попутно повторяя ранее выученные английские слова. Хоть какой-то есть плюс в детских расстройствах. Проблемы быстро забываются, а вот я все никак не могу выбросить произошедшее из головы, и совершенно не понимаю, как теперь вести себя с Глебом. С одной стороны, я бы больше всего на свете желала снова почувствовать тепло его тела, его требовательные ласки, услышать его голос совсем рядом, но я могу так поступить. Ведь приближая его к себе, я невольно соединяю их с Соней, которая так жаждет отцовского мужского внимания, а Глеб ведь никогда не примет нас с ней вдвоем! Я видела только два выхода: либо я полностью прекращаю наше с Глебом общение в пользу душевного спокойствия моей Сони, и самостоятельно ношу у себя в сердце тяжкое бремя одиночества и обиды на всех, либо сама попрошу Блохина стать его любовницей безо всяких обязательств, обрекая себя на жалкое существование продажной шлюхи, так как иметь такого клевого мужчину рядом и не обладать им, уже нет никаких сил! Оба варианта вызывали чувство отвращения, и я злостно поморщилась, испытывая жуткую ненависть к себе.
Примерно через час вернулся Глеб. Весь такой чистый, вкусно пахнущий, с красными щекам и мокрыми волосами он вызвал улыбку во мне.
-Вы сейчас пойдете, там два крана. Черный – горячая вода, белый — холодная. Будьте осторожнее только.
-Спасибо. У меня у родителей тоже баня есть, так что разберемся.
-Марина, ты возьми телефон, когда Соня вымоется, я могу забрать ее, что бы ты сама помылась.
-Хорошо, — кивнула я, и, захватив сменную одежду, мы с Соней пошли мыться.

-Ну что, как намылась, Соня? — Ласково спросила я, вытирая ее полотенцем.
-Ох, мне жарко! – заныла она.
-Я дяде Глебу позвонила, он тебя сейчас заберет. Терпи, ты же знаешь, мокрые волосы обязательно нужно завязать, — я надела на ее голову платок. Затем помогла надеть пижамку и ее маленький банных халат. Я еще раз посмотрела на свою дочь. С раскрасневшимися щеками она выглядела совсем очаровательно. В дверь постучали, и я разрешила войти. Когда Глеб оказался на пороге, то тут же не отводил глаз от меня, рассматривая мое тело, прикрытое одним полотенцем. От его взгляда стало совсем неловко и я, пожав плечами, передала ему дочь.
-Все будет хорошо, мойся спокойно, — уверенно проговорил он, держа Соню на руках, и вышел из бани.
Когда я вдоволь напарилась и намылась я почувствовала какое то облегчение. Пусть с водой уйдут все мои проблемы и переживания! Пускай что то изменится в лучшую сторону. Уж очень хочется чего-нибудь хорошего!
В приподнятом расположении духа я прошла на веранду, где горел приглушенный свет. Я зашла, и удивилась тишине, а потом обнаружила и ее причину. В огромном кресле развалившись почти полулежа спал Глеб, наклонив голову в сторону плеча, на котором сладко дремала моя Соня, с рассыпанными по плечам мокрыми волосами. Она по-хозяйски расположилась на груди и животе Глеба, обнимая его рукой за шею. Я улыбнулась этой идиллии. Захотелось оставить в памяти этот милый момент, и я, достав из кармана шорт телефон, сделала несколько снимков этих, много значащих для меня, людей. Я тихо села в соседнее кресло, и положив голову на руку, наблюдала за их спокойным сном. Но почему-то стало невообразимо грустно и горько, ведь это очень скоро закончится. Мы уедем из этого волшебного дикого леса в огромный быстрый мегаполис, где уже никогда не будет картины такого спокойного нашего общего счастья. Мы ничем не связаны с Глебом и никогда не давали друг никаких обещаний. От жалости к себе стало неимоверно больно. Захотелось разбудить их, броситься Глебу в ноги и умолять, просить его хоть немного остаться с нами, пообещать ему мою безоговорочную верность. Но я так никогда не сделаю. Я впилась зубами в свою руку, и беззвучно застонала от боли первого осознания запретной влюбленности в этого слишком хорошего и идеального мужчину для меня. Я подняла голову и беззвучно встала с кресла, подошла к открытому окну, вдыхая вечерний воздух.
-Марина? – раздался негромкий голос Глеба. Я вздрогнула и обернулась. Он растерянно осматривал спящую на нем Соню.
-А мы вот, уснули. Шашлыки я приготовил, баранину тоже пожарил, — он оглянул стол, на котором стояли блюда с мясом.
-Хорошо, я сейчас пюре разогрею и поужинаем.
Соня как раз проснулась ко времени, когда я накрывала на стол. Все это время Глеб сидел, боясь пошевелиться, что бы не разбудить ее, и смотрел на меня. Или я надумываю, или в его взгляде действительно читалось что то большее, чем обычный интерес.
-Соня, давай я тебе с мясом помогу! – с помощью ножа я разрезала ее шашлык на более мелкие кусочки.
-А можно есть руками? – попросила она. Я не особо любила есть руками, но глядя на то, как Глеб сам аппетитно ест мясо, держа в руке кусок, я разрешила дочери последовать его примеру.
Глеб налил вино мне и себе в бокалы, а перед Соней я поставила целую кружку свежеприготовленного киселя.
Ужин прошел в очень приятной атмосфере уюта и спокойствия, пока я не заметила, что как только тарелка дочери опустела, мою девочку стало клонить в сон.
-Милая, ты сегодня на свежем воздухе весь день была и очень устала, пойдем, я тебя уложу спать.
-Да, пойдем! Но ты мне почитаешь! – попросила она.
-Конечно, иди, приготовь книжку,- я улыбнулась ей. Соня кивнула и обратилась к Блохину.
-Спокойной ночи, дядя Глеб.
-Спасибо, и тебе, Соня.
Она улыбнулась ему в ответ и ушла в комнату.
Я быстро убрала наши с ней тарелки со стола и готова была уже идти за ней, пока не почувствовала мягкое прикосновение Глеба к моей руке. Он встал из за стола и наклонился ко мне, держа за руку.
-Ты же вернешься ко мне?! – прозвучал его негромкий голос.
-Хорошо, — несмело кивнула я и наконец скрылась за дверью.
Соня провалилась в сон уже на третьей странице. Я закрыла книгу, поправила ее одеяло, поцеловала в лоб дочь, и, собравшись с духом, вернулась на веранду.
Глеб сидел, откинувшись на спинку кресла и широко расставив ноги. На стене напротив негромко работал телевизор, показывая какой-то сериал. Блохин внимательно следил за мной, наблюдая, как я напряженно села в соседнее кресло. Мы молчали, не решаясь начать разговор.
-Почему вы плакали сегодня обе? – раздался его негромкий голос, который от неожиданности показался мне оглушительным.
-Да ничего особенного, Соня расстроилась из-за рисунка.
-Так и знал, что ты не скажешь. Но я и сам догадываюсь, — сухо произнес он.
М-да, врать ему у меня не выходит. Я потянулась к бутылке на столе и налила себе почти полный бокал. Чем же еще убрать эту проклятую неловкость, как не вином?
-Иди ко мне, — требовательно попросил он, протянув ко мне свою руку. Я нерешительно встала со своего кресла и в несколько глотков осушила бокал. Затем подошла к нему, скромно опустившись на край его кресла. Я вертела пустой бокал в руках не в силах пошевелиться.
-Ну ты серьезно? – фыркнул он и, убрав из моей руки бокал, взял меня за талию, притянул ближе и посадил боком совсем рядом с собой, перекинув мои ноги через свои.
-Я…я, подожди, кроссовки сниму, — я неловко стянула с себя кроссовки и бросила их на пол, теперь мои ноги в носках упирались в подлокотник его кресла. Он притянул меня за плечо к себе, и я прильнула головой к его груди.
Теплая рука гладила мои ноги от коленей от голеней и обратно. А другой он проник под мою футболку, крепко обнимая меня за талию. Я попыталась унять дрожь от его объятий и громко вздохнула. Но когда одна его рука поднялась на мое бедро и сжала ягодицу, я негромко застонала и схватила его руку, убирая со своей попы.
-Глеб, секса не будет, — требовательно произнесла я.
-У них или у нас? – весело спросил он, указывая на телевизор. А я, вспомнив про него, развернулась и увидела на экране парочку, которая тоже недвусмысленно обнималась.
-У нас, — укоризненно произнесла я. Глеб выключил телевизор и поинтересовался:
-А почему нет?
-Ну, во-первых, Соня спит.
-Но ведь спит, — сказал он. Я еще ближе прижалась к его груди, что бы не смотреть на него.
-Нет, как это при дочери?! Тем более, у меня эти дни, совсем не вариант,- я залилась краской, но посчитала нужным сообщить это мужчине, хорошо, что он не видит моего смущения.
-А, я понял. Но ты же знаешь, что теоретически как бы можно? Это не противопоказание, – услышала я его голос. Сто процентов, он сейчас улыбался!
-Никогда не слышала об этом, надо будет у Поли спросить, — я еще больше засмущалась, и уже пожалела, что сказала ему об этом. Интересно, если бы у меня не было сегодня критических дней, как бы я повела себя с ним, неужели снова потеряла голову и согласилась на все безумства?!
-Да-да, многие пары практикуют такое, — сказал он. Ах, мне бы его спокойствие! Он назвал нас парой, хотя конечно, я понимала, что мы просто пара любовников, голодных до близости. Я пожала плечами и ничего не сказала.
-Хорошо, я постараюсь сдерживаться, хотя от того что я узнал, это будет еще труднее, — он нежно погладил меня по колену, а я вспыхнула, от того как сексуально он это произнес. Низ живота тут же стянуло в узел, не отпускающий до конца вечера.
-Да, ладно, не думаю, что я уж настолько хороша, — я пожала плечами.
-Чего? Что ты сейчас сказала? Ты считаешь себя не привлекательной? – он сжал мое колено.
-Ну, не особо, я знаю свои недостатки.
-Что ты напридумывала? Ты очень красивая. Ну-ка! Посмотри на меня, — попросил он, но я еще ниже опустила голову:
-Нет, я не накрашена, не смотри.
Он взял меня за подбородок и поднял высоко к себе. Теперь я полулежала боком к нему, полостью откинувшись на спинку кресла. Он мило улыбался, глядя прямо в мои глаза.
-Ты очень, красивая, Марина.
-Да брось, у меня очень много недостатков, например, рост.
-Ты серьезно комплектуешь из-за этого?
-Ну да, меня с детства это беспокоит.
-А я нахожу это милым, мне очень нравится на тебя смотреть. Кстати, ты поэтому носишь каблуки? Правда, я бы не советовал тебе надевать их так часто, все-таки профилактика варикоза.
-Хорошо, буду носить только на работе, — да от его откровений я могла пообещать что угодно, — а то, что у меня нет груди, это тоже привлекательно?
-Не смейся над собой, у тебя все классно, ты очень женственная и чувственная, а как меня возбуждает твое тело, ты даже не представляешь.
Я удивилась его словам и попыталась уловить насмешку в его выражении лица, но он говорил вполне серьезно.
-Тем более от тренировок танцами на шесте ты вообще огонь, — он мило улыбнулся, и я не смогла сдержать улыбку.
-Соня проболталась? Не на шесте, а на пилоне, и не обольщайся, я только полгода занимаюсь, и с моими слабыми руками-палками у меня не скоро будет хоть что-то красивое получаться.
-Ты слишком требовательна к себе, — нежно произнес он, а я попала в плен его темно-карих глаз.
Я совсем смутилась от разговоров о себе, что почувствовала, как мои щеки, остывшие после бани, снова разгорячились и покрылись краской. Пришло мое время задавать вопросы, Глеб.
-А как у тебя дела?
-Да, ничего особого. Работаю.
-А что там по поводу смерти девочки?
-Меня вызывали для дачи показаний, писал объяснительную. Скоро суд наверно назначат.
-Тебя посадят?! – воскликнула я, переживая за него.
-Да нет, конечно, родители подали в суд от безысходности, и я их понимаю. У нашей больницы есть хороший юрист. Все наши действия полностью соответствовали требованиям, поэтому предъявить мне нечего.
-Хорошо, — кивнула я. Я не могла отвести от него взгляд, наслаждалась его близостью, его запахом чистого тела, его негромким спокойным голосом, который ранее говорил такие горячие вещи, что я тряслась от возбуждения.
-А какие у тебя отношения с Егором? Вы дружны?
-Да по-разному. В детстве иногда ссорились, конечно. Он почему-то всегда был ближе с родителями, больше доверял им. Не смотря на то, что мы одинаковы по внешности мы совсем разные в плане характера, поведения. Я иногда совсем не понимаю его. Например, его выходка, что бы встретиться с тобой. Зачем ему это надо было?
-Не знаю, он так разозлил меня этим!
-Кстати, мы же выяснили, что я не при делах. Не хочешь извиниться?!
-Да, признаю, была не права. Прости за то, что обозвала тебя, — я смущенно сжала губы.
-Да, не ругайся больше, пожалуйста, тебе не идет. Только мужчины могут материться. Но меня больше задело, что ты обозв

Источник

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.