Просто Вера. Часть 18. Вера, перескакивая через ступеньку, взбежала по лестнице…

Просто Вера. Часть 18
Вера, перескакивая через ступеньку, взбежала по лестнице на четвертый этаж и приложилась к звонку. Он так отчаянно трещал, что казалось, сейчас взорвется. Через минуту дверь распахнулась, на пороге стояла Ярина Ивановна, взволнованная настойчивостью неизвестного посетителя.
— Вера!
Девушка бросилась учительнице на шею.
— Вот так радость! Когда ты приехала?
— Вчера вечером. Ярина Ивановна, у меня такие новости!…
— … Как же ты решилась? – спрашивала учительница, наливая Вере горячий чай из изящного фарфорового чайничка.
— Сама не знаю… Мне очень помог мой преподаватель на рисовальных классах.
— Вера, как я рада! Это самая хорошая новость за последнее время! – сказала Ярина Ивановна, улыбаясь и накладывая Вере пирог. – Что сказали на это твои родители?
— Они пока ничего не знают.
— А где Денис? Ты видела его?
— Ещё нет, он должен приехать на следующей неделе.
В первые минуты встречи Вера ничего не замечала от радости. Но сейчас она увидела, что Ярина Ивановна какая-то потаенно грустная.
— А как у вас дела?
Ярина Ивановна улыбнулась и достала с книжной полки большую фотографию в деревянной раме.
— Смотри, что мне сын прислал.
С фотографии на Веру с улыбкой смотрела семья – молодой мужчина, женщина и двое детей: мальчик около пяти лет и еще совсем маленькая девочка. Они стояли на солнечной улице, позади виднелись пальмы и огромные многоэтажные здания. Ярина Ивановна с любовью смотрела на фотографию и гладила ее пальцами.
— Это… ваш сын? – спросила Вера. Она знала, что у Ярины Ивановны есть сын, но больше не знала ничего – ни где он живет, ни кем работает, ни сколько ему лет, ни даже как он выглядит.
— Да, с женой и детьми. Они в штатах живут уже много лет. Недавно позвонили, он научил ее некоторым русским фразам, и мы смогли поговорить, — сказала Ярина Ивановна, печально улыбаясь.
— А почему вам грустно? – спросила Вера.
— Потому что я ее никогда не видела. И деток их тоже. Уж не знаю, случится ли увидеться… – вздохнула она и убрала фотографию обратно на полку. – Ну что это мы все о грустном? Давай ещё чайку…
* * *
— Сколько можно шляться неизвестно где? – спросила мать только что вошедшую Веру. – Мне тут помощь нужна, а она шляется!
— Мама, я не шлялась, а была у Ярины Ивановны. Я уходила три часа назад, и все было в порядке. Что случилось за это время? – спросила Вера, разуваясь.
— Ты еще повозмущайся мне здесь! – Мария Васильевна была не просто не в духе, она была раздражена и явно расстроена. Вчера, когда Вера приехала, мать была спокойна, радовалась приезду Веры, сегодня утром накормила ее горячими оладьями со специально купленной для Веры сгущенкой – невиданная роскошь.
— Мало мне отца, так еще и ты нервы будешь трепать. Я сегодня собиралась идти за тканями на новые шторы, ты обещала мне помочь, вечером нас ждёт Надя с мужем, а ты шляешься неизвестно где полдня.
— Мы собирались пойти за тканями в два часа, сейчас половина второго… Подожди, вечером должен вернуться из командировки отец, почему нас ждет Надя?
— Перестань переговариваться! Научилась в своем культурном Питере матери хамить! Вот отец приедет – все ему расскажу. Да, должен был приехать из Липецка сегодня вечером, но звонил и сказал, что задержится на неделю. Носит его черт по командировкам этим, в Липецк уже четвертый раз поехал. А ты вся в него – вечно перечишь…
— Да хватит кричать, что ты? – Вера сразу поняла, почему так огорчилась мать, она и сама расстроилась от таких новостей.
— Ты на своем юрфаке совсем воспитание растеряла. Забыла, как с матерью надо разговаривать?!
Веру захлестнула обида. Не прошло и двух дней после ее возвращения домой, как она снова оказалась виновата. На этот раз – в том, что отец вернется из командировки позже запланированного срока. Год назад она бы молча снесла любую ругань. Но сейчас – нет. Больше нет.
Ноги Веры затряслись. Она сглотнула, вдохнула и тихо сказала:
— Я больше не учусь на юрфаке.
Мать посмотрела на нее.
— Что значит – не учишься?
— Я сдала экзамены в училище Реминца, на специальность «Живопись».
— Так и знала, что нельзя тебя отпускать туда одну! – закричала мать, падая в кресло и обмахиваясь полотенцем. – Ты с ума сошла! Какая же ты неблагодарная, мы с отцом всю жизнь на вас положили, на себе экономили, лишь бы вас одеть и накормить…
— Ах так? На, возьми!
Вера схватила кошелек и вытряхнула остатки своей зарплаты. Монеты глухо застучали по полу.
— Всё забери, мне ничего не надо от вас! Всё, что вы на меня потратили, отработаю, до копейки всё отдам, чтобы в родном доме куском хлеба не попрекали! И вообще я давно сама работаю.
— Да причем здесь работа твоя? Художники же все сплошь развратники, ты там пропадешь!
Перед глазами Веры встал образ Сергея.
— Во-первых, это неправда! А во-вторых, буду спать с кем хочу и никого спрашивать не буду! Надя вон полгода с благонадежным мальчиком Андреем гуляла за ручку с твоего благословения, и к чему это привело?
Мать резко встала.
— Ах, бесстыжая ты дрянь!
И впервые в жизни Мария Васильевна замахнулась на Веру, но помедлив, опустила руку. Из ее глаз потекли слезы, она упала в кресло и завернулась в платок, который носила на плечах.
— Так вот ты какая стала… Уходи отсюда, я не хочу тебя больше видеть!
— Хорошо, мама, — спокойно ответила Вера. – Как скажешь.
Она прошла в свою комнату, закрыла дверь, раскрыла чемодан и стала аккуратно укладывать предмет за предметом, складывая в ровные квадратики каждую вещь и разглаживая складочки. Она слушала рыдания матери из гостиной и тоже беззвучно плакала, сердце ее обливалось кровью, но она методично собиралась, пока не уложила всё и не застегнула молнию. Вера понимала: причиной этой вспышки был отец, и у неё сложилось отчетливое ощущение, что дело тут совсем не в том, что он просто задержался в командировке…
Источник