Просто Вера. Часть 17. Промозглый мартовский ветер так свистел в проводах, что…

Просто Вера. Часть 17
Промозглый мартовский ветер так свистел в проводах, что Вере казалось, будто они сейчас свалятся ей прямо на голову. Холодная морозь, от которой не спасал зонтик, висела в воздухе, оседая на ресницах. Вера, кутаясь в свитер, шла из Эрмитажа на рисовальные классы. Несмотря на непогоду, настроение у неё было приподнятое. Оно всегда было таким, когда она посещала музей или картинную галерею. Оно всегда было таким, когда она наконец выбегала после скучной лекции на свежий воздух и шла туда, где ждал ее восхитительно белый холст на мольберте, где восхитительно пахло растворителем и краской, где её восхитительной улыбкой встречал Сергей Сергеевич…
В большой светлой мастерской вовсю кипела работа: Вера вошла, стряхивая на пол дождевую морозь с пальто, и прямо в дверях столкнулась с Сергеем Сергеевичем.
— Вы были правы, — начала Вера, даже не поздоровавшись, но Сергей Сергеевич приложил палец к губам и тихо шикнул.
— Вы были правы, — повторила она шепотом наклонившемуся к ней преподавателю. – Жанна Самари Ренуара в розовом платье – это действительно второй её портрет семьдесят восьмого года. А я почему-то решила, что сначала он написал её в розовом платье, а уже потом – тот портрет, на котором она в синем…
— Поделом тебе – нечего спорить со старшими! – со смехом прошептал Сергей, помогая ей снять пальто. – В следующий раз я заключу с тобой пари на бутылку растворителя. В любом случае, встреча с Ренуаром в Эрмитаже – это достаточное оправдание твоего получасового опоздания. Проходи.
Вера прошла к своему мольберту. Рядом уже работала Маргарита – девушка приятной наружности и весьма легкомысленного характера, которая пришла в мастерскую после нового года и почти сразу сдружилась с Верой.
— Привет опоздунам!
— Привет, что у нас сегодня?
— Цветы, как ты любишь, — Рита кивнула на вазу с большим букетом цветов, стоящую на тумбе. Вера не любила рисовать цветы и ткнула Риту в бок за подколку.
Вера выдавила краски из тюбиков и начала набирать цвет для фона. Кисть быстро зашуршала по холсту: когда Вера рисовала, со стороны казалось, будто она делает это небрежно, нехотя, однако ее опытный глаз различал тысячи оттенков, которые она смешивала круговыми движениями и играючи наносила на холст.
В мастерской было около пятнадцати человек. Сергей ходил между мольбертами и тихо разговаривал с каждым, каждому помогал, объяснял, рассказывал. Вера, накладывая фон, украдкой наблюдала за Сергеем. Классические черты его лица напоминали ей статуи античных богов: высокий лоб, прямой нос, высокие скулы. Красиво очерченный рот с объемными губами говорил о высокой эмоциональной чувствительности. Вера смотрела на него и думала, что более уместно это лицо смотрелось бы не в мастерской, а на экране в какой-нибудь голливудской мелодраме.
Наложив фон, Вера взяла тряпку и начала вытирать места для будущих цветов.
— Не три так яростно, не нужно протирать холст до основания. Мягче…
Сергей взял руку Веры с тряпкой в свою и аккуратно начал вытирать холст, направляя ее руку. Его ладонь была теплой, мягкой и нежной. По коже Веры побежали мурашки.
— Вот так, — сказал Сергей, убирая руку. Увидев выразительный взгляд Риты, он обернулся к ней.
– Рита, старайся не разбавлять, бери чистую краску. Опять будет блекло, как в прошлый раз.
— Угу, — кивнула она. Сергей отошел к другому ученику.
— Ну и прохвостка же ты, — прошептала она. – Я ему второй месяц глазки строю – хоть разок посмотрел бы! А тебе стоит только войти, как он весь твой. Да и ты вся радостная такая, когда он к тебе подходит…
— Прекрати возводить напраслину на честных людей, — ответила шепотом Вера. – Мне всё равно, я просто рисую.
— А я что? А я не «что», — легко ответила Рита, накладывая освещение у бутонов. – Между прочим, он без пяти минут женат.
Вера резко повернула голову на Риту. Та указала на нее кистью.
— Ага-а-а, попалась! А говоришь, всё равно!
— Тихо! – шикнула на них женщина, стоявшая по правую руку от Риты. Вера ответила едва слышно, возвращаясь к холсту:
— Врешь ты всё. Специально врёшь. Я его уже четыре месяца знаю: ни разу не видела, чтобы он приходил с кем-то, похожим на невесту.
— А ты что думала, она в белом платье по улицам расхаживает? Я сама только вчера об этом узнала. У него есть невеста, дизайнер, зовут Марина. Работает в Швеции по контракту в какой-то очень престижной фирме. Говорят, который год пытается туда Сергея перетянуть, но он что-то не хочет свою работу бросать. Ну, там зарплата типа больше…
— А без «типа»? Петербурженка, как не стыдно так выражаться?
— Да ну тебя. Я тут ей государственные тайны выдаю, а она носом крутит. Ну и пожалуйста!
Рита надула щеки и отвернулась к холсту.
* * *
— Если бы вы знали, Сергей Сергеевич, как мне страшно…
— Ничего не бойся, я здесь.
В коридоре возле приемной комиссии толпилось столько народа, что нечем было дышать. Стоя у открытого окна, Вера старалась ухватить немного свежего воздуха: от нервного напряжения ее слегка трясло.
— В графе «Специальность» написала «Живопись», художник-преподаватель?
— Конечно.
— Все работы взяла? Которые в списке обязательных к сдаче?
— Надо проверить!
Вера раскрыла портфель и начала вынимать листы.
— Карандашных натюрмортов – раз, два, три, четыре… Акварель есть… Композиции, гуашь… Где гуашь?!
Вера закопалась в портфеле. Сергей аккуратно взял его из её рук.
— Вот же она, в отдельной папке. Мы вчера все листы туда вместе укладывали, забыла?
Вера забрала у негопапку.
— Конечно, я помню…
— И про воду помнишь? Пять часов сидеть.
Вера посмотрела на него с испугом.
— Держи, — Сергей Сергеевич протянул ей бутылку воды. Вера благодарно кивнула и спрятала бутылку в портфель. В этот момент высокие двери кабинета с надписью «Тихо, идет экзамен!» распахнулись, и появившаяся в них женщина в очках наполнила коридор пронзительным голосом:
— Кто на экзамен по живописи?
Вера посмотрела на толпу, которая медленно просачивалась в кабинет, и повернулась к педагогу.
— Сергей Сергеевич, спасибо вам. Если бы не вы, я бы не решилась.
Она протянула ему руку. Он взял ее в свою ладонь и крепко пожал.
— Успехов тебе!
Источник