Кукла (ранее опубликована МНОЮ на книге фанфиков под ником Moody Dreamer). За…

Кукла (ранее опубликована МНОЮ на книге фанфиков под ником Moody Dreamer).
За витринным голубым стеклом, которое будто раскалывало мир надвое, разразилась настоящая буря. Погода, кажется, сошла с ума: сутки напролёт лил жуткий дождь. Тяжёлые свинцовые тучи заволокли небо, и было невозможно понять: день сейчас или уже давно наступил вечер. Люди стремительно мчались по улицам, стараясь как можно скорее скрыться от непогоды. Сырость и холод, что правили за стеклом магазина кукол ручной работы, заманивали зевак, забывших дома зонтики, и гостей города взглянуть на внутреннее убранство мастерской.

Тем временем в подвале маленького здания старый мастер заканчивал свою последнюю работу. Он поклялся, что, лишь завершив эту работу, сможет уйти на покой. И вот, спустя столько лет стараний, он взглянул на свои труды. Перед ним стояла невероятной красоты кукла, и в ней он узнавал свою дочь, погибшую совсем молодой в страшном пожаре: невысокого роста, миниатюрная, она смотрела на старика всё теми же зелёными глазами, обрамлёнными густыми ресницами, в которых горел огонь жизни; её кожа сливочного цвета резко контрастировала с тёмным облаком волос, что делало девушку ещё более хрупкой.

Теперь старый мастер был готов покинуть этот мир и встретиться с давно умершими женой и дочерью. Он не боялся уходить — его ученик присмотрит за лавкой и будет продолжать дело, а больше его тут ничего не держало. Своё старик давно отжил, да долг перед семьёй выполнил — можно и на покой.

В ту же ночь мастер исчез — что с ним стало никто так и не узнал. Кто-то говорил, что он ушёл в монастырь на вершине Одинокой горы, кто-то же считал, что старик покончил с собой. А на витрине его лавки появилась новая кукла — манекен в человеческий рост, с невероятно грустными зелёными глазами.

Шли годы, владельцы мастерской сменялись, но Кукла так и жила в лавке. Десятилетия она смотрела на мелькающие лица прохожих и молила Всевышнего о том, чтобы огонь от искры изначальной разгорелся в сердце у неё. Душа девушки отчаянно желала почувствовать хоть что-то, но запертая в теле куклы была не способна на это. А вскоре её и вовсе унесли в подвал и поставили в самый дальний и пыльный угол мастерской, где она никому не попадалась на глаза и сама ничего не видела. А что толку хранить на витрине залежавшийся товар, который уже которое десятилетие никто не покупает? Лишь место занимает. А у Нового Хозяина и так много нераспроданных кукол, которые куда красивее и презентабельнее её.

Однако, недолго суждено ей было пылится в тёмном углу мастерской.

Всё изменилось, когда на пороге появился мужчина лет тридцати: высокий, сильный, властный. На алебастровом аристократическом, маскоподобном, не выражающем никаких эмоций лице красовались довольно-таки резкие черты лица: высокие, острые скулы, заострённый подбородок с лёгкой щетиной, изогнутые брови, миндалевидные тёмные глаза, которые смотрели исподлобья, выражая лёгкое презрение к окружающей его обстановке, прямой нос и тёмно-вишнёвые стиснутые губы, словно заледеневшие в высокомерной кривоватой ухмылке. Мужчина был короткострижен и в тускло освещённой комнате, в которой танцевали тени, отбрасываемые свечами, казался зловещим и пугающим. Одет этот весьма необычный гость был в дорогой костюм: кипельно-белая, идеально выглаженная рубашка, темно-серый жилет, с вышитым справа семейным гербом, чёрный пиджак и брюки. Весь его внешний вид кричал о том, что он хозяин жизни: привлекательные в своей холодности черты лица, пронизывающий взгляд и, конечно же, его подавляющая энергетика.

— Чем могу быть полезен, мой господин? — из-за манекена, стоявшего в дальнем углу лавки, появился Новый Хозяин — дряхлый, скрученный старик, с морщинистым глинистым лицом, скрюченным носом и ссохшимися губами — весь его внешний вид источал жадность и алчонсть, он просто лучился ими!

— Я пришёл посмотреть на куклу Старого Мастера, — коротко ответил гость и ещё раз оглядел помещение, так и не увидев заветного манекена, — но, кажется, её здесь нет.

— А на кой-чёрт хранить здесь это старьё! — удивленно воскликнул Новый Хозяин, — уж больше века прошло, а эту рухлядь так никто и не купил! Да и кому нужна в доме фарфоровая кукла в человеческий рост! Жуть какая…

Новый Хозяин продолжал вслух свои размышления о кукле и, казалось, вовсе не замечал посетителя. Он разразился речью о бесполезности и уродливости куклы Старого Мастера, совсем не замечая того факта, что гостю была нужна именно она.

— Взгляните лучше на мои последние работы, — новый Хозяин указал на стеллаж с маленькими фарфоровыми куколками, высотой не более двадцати сантиметров. Каждая из них стояла в отдельном стеклянном боксе, чем-то напомнившим гостю хрустальный гробик. Те миниатюрные куклы действительно казались ему мёртвыми: абсолютно пустые глаза (вот уж действительно, куклы!), пустые лица и неестественные тела. Ему же нужна была она: та самая живая кукла Старого Мастера.

— Не нужны мне твои куклы, — оборвал Нового Хозяина загадочный гость, — они мёртвые и пустые. Я заплачу тебе любые деньги, если ты вернёшь на витрину куклу Старого Мастера, а через месяц я вернусь и куплю её у тебя за ту цену, что назовёшь ты сам.

— Господь милосердный, да на кой-чёрт тебе этот хлам?!

— Не твоего ума дело. Так сколько ты хочешь за то, чтобы кукла вернулась на витрину?

— Тысячу золотых, — новый Хозяин жадно ухмыльнулся, уж чего-чего, а предпринимательской жилки он лишён не был. Да и почему бы не заработать на старом хламе? Однако он был уверен, что гость этих денег ему не заплатит, и как же округлились его жеманные глазёнки, когда перед ним возник увесистый мешочек из тёмно-алого бархата.

— Пересчитывать будешь? — вопрос, конечно, был риторическим, однако наш загадочный гость вложил в него всё презрение в купе с насмешкой, на которое был способен.

— И пока ты не решил меня обмануть, скажу, что каждый день мимо лавки будет пролетать чёрный ворон и проверять наличие куклы на витрине, и если он её там не обнаружит, пеняй на себя.

— Что вы, что вы, мой господин, — залебезил старик, проклиная гостя, — как могли вы подумать! Да я бы никогда не посмел обмануть столь искушённого клиента!

— Я рад, что мы друг друга поняли. Я вернусь через месяц.

С этими словами мужчина исчез. Нет, он не вышел из лавки, он будто растаял в воздухе, оставив за собой серую дымку: вот он был и вот его не стало!

Новый Хозяин, еле передвигая ноги от накатившего на него волнения, поплёлся в подвал за той самой куклой — будь она неладна!

Старик понимал, что с таким человеком лучше не шутить. Хочет он эту куклу, значит она у него будет, стоять у него на пути себе дороже. К тому же он чем-то напомнил Новому Хозяину одного из чёрных магов городской гильдии, а отказывать чернокнижникам, а уж тем более пытаться обмануть их, себе дороже. К тому же мужик явно не шибко умён, раз готов платить за то, чтобы кукла просто стояла на витрине. Так какие деньжища он за это платит! Новый Хозяин мог бы целый год на них безбедно существовать, а он отдаёт за какую-то куклу! На кой-чёрт она ему сдалась! Поди, разбери этих чернокнижников! Одни проклятья в голове!

Однако, как бы Новый Хозяин не возмущался такому поведению чернокнижника, куклу он всё же из подвала вытащил и вернул на витрину. Сама же Кукла была крайне удивлена такими перестановками, однако выбора у неё не было, и теперь целыми днями она вновь смотрела на голубое витринное стекло, на мелькающих снаружи и вечно куда-то спешащих людей. Иногда к ней прилетал чёрный ворон и смотрел на неё своими чёрными глазами-бусинками, будто ища душу, которой не было и в помине. Новый Хозяин и его куклы постоянно бросали на неё злые взгляды, они были недовольны тем, что она вновь заняла одно из лучших мест, в то время, как там могла стоять более достойная кукла.

День сменялся ночью, а ночь сменялась днём и так по кругу, день за днём. Кукла коротала свои дни в компании Чёрного Ворона, он рассказывал ей удивительные истории о маге, что мог вселять душу в предметы. Однако рассказы Ворона лишь печалили Куклу. Ей так хотелось почувствовать хоть что-то! Она хотела иметь душу, как и сотни людей за стеклом, чувствовать, дышать, радоваться… У них это всё было, но они не ценили. Уж кто-кто, но она могла говорить уверенно — почти век за ними наблюдает!

— А ты уверена, что именно это тебе нужно? — во время очередного диалога поинтересовался Ворон, — хочешь променять одну стеклянную неволю на тысячу других? У них ведь правила, законы. Они подчиняются своим хозяевам. Так нужно ли тебе это? Хочешь ли ты стать рабой своего Господина?

— Хочу.

Кукла устало посмотрела на пустую улицу. На город давно опустилась ночь, и люди поспешили спрятаться в своих домах. Жители города не понаслышке знали, что ночь — время Чёрных Магов, а желающих встретиться с ними было немного. Хитрые и алчные они могли обмануть любого, потом не отвертишься. Повезёт, если убьют, так могут ведь и проклятье какое наложить или рабой сделать.

— Ну и дурр-ра ты, — прокаркал Ворон и взмыл вверх.

С той ночи Ворон не появлялся. Куклу это опечалило, а вот Новый Хозяин, казалось, был несказанно рад этому. Он ходил по лавке и мерзко так посмеивался, будто нашёл мешок с золотом на пустынной дороге, а месяц тем временем близился к концу. Новый Хозяин считал дни до появления Чернокнижника.

В то утро Кукла поняла, что что-то не так. Ей было не уютно, как-то жарко и — о, чудо! — больно, будто внутри что-то рвётся. Ощущения были необычными, однако, безумно радовали её. Она не могла понять, с чем связаны эти изменения, но была вполне довольна ими. Быть может, когда-нибудь в ней всё же разгорится душа.

Кукла с интересом рассматривала предметы, которые окружали её долгие годы. Сегодня ей всё казалось необычным и новым. Её переполняли ощущения: эмоции хлынули словно вода, будто плотину прорвало! И всё стало таким ярким и красочным, таким живым! Кукле безумно хотелось разбить это чёртово стекло и убежать! Казалось бы, все мечты сбылись — у неё есть душа! — вот только тело оставалось кукольным и сама она была неподвижна.

Тело Кулы было будто сковано ледяными цепями — казалось, ещё немного — и раздавят! И что же делать? Что делать? Она не находила себе места. Сил стоять в одной и той же позе у неё уже не было, хотелось действовать, но проклятое фарфоровое тело не слушалось! Да и как бы это выглядело? Хрупкая кукла разбивает витринное стекло и уходит из магазина косточки размять? Вздор! Усмехнувшись про себя, Кукла представила себе лицо Нового Хозяина и его кукол — вот это была бы картина!

День тянулся невероятно медленно, но вечер всё же наступил. Он опускался на город лениво, тягуче… Улицы медленно окрашивались в самые различные цвета: сначала жёлтые и оранжевые, потом розовые, красные, винные, а вслед за ними холодные фиолетовые оттенки. Сумерки поглотили город, и жители поспешили поплотнее задвинуть шторы, чтобы взор Тёмных не коснулся их окон. С наступлением вечера преобразилась и кукольная лавка. Кукла с изумлением смотрела на причудливый танец лучей света, которые преломлялись, соприкасаясь с витринным стеклом и причудливые тени, что бродили меж стеллажей.

И вот наконец город погрузился во тьму.

Когда часы пробили полночь, луч холодного лунного света прочертил дорожку от кромки леса к витринному стеклу лавки, за которым стояла Кукла. В её кукольной душе стала разливаться тревога, а страх протягивал к ней свои скользкие щупальца, увлекая в липкие объятия. Наверное, впервые Кукла радовалась компании фарфоровых изделий Нового Хозяина: они хоть и были пустыми и завистливыми, но лучше с ними, чем одной в тёмной комнате. Ей бы сейчас вернуться в подвал, к паучкам, в тишину и спокойствие старого чулана, а не смотреть на тёмную и пугающую улицу.

Вдруг вся улица озарилась вспышкой холодного синего цвета. Всплеск был настолько ярким, что Кукла на секунду ослепла. Однако, когда её зрение пришло в норму, она увидела его.

Вся улица будто провалилась во мрак. И это была не обычная темнота ночи, когда человеческое зрение способно различать лишь очертания предметов, это было нечто совсем другое. Всё вокруг будто исчезло: не было ни лавки, ни кукол, не было даже самой улицы — всё будто сгинуло во мраке! Был лишь Он и соединяющая их лунная дорожка.

Он, кем бы он не был, двигался с невероятной скоростью, и уже очень скоро оказался на противоположной стороне улицы. Высокий, статный, красивый. В свете луны его кожа казалась ещё более белой и неестественной, чем у Куклы. На его таинственно-суровом лице будто сражались аристократичность и резкие черты лица: острые высокие скулы и заострённый овал лица никак не хотели уступать ровному носу и в меру полным губам. Надо признать, выглядел он пугающе! Бросив взгляд на его трость и массивную серебряную брошь на тёмном плаще, Кукла сразу поняла, что перед ней стоит Тёмный. Однако пугала её далеко не его принадлежность к столь пугающему классу магов. По-настоящему страшен был взгляд, которым Тёмный смотрел на неё. Немигающий, холодный взор тёмно-карих, почти чёрных глаз, что так явно выделялись на алебастровом лице, заставил бы бежать даже самого смелого Светлого. Хотя, как показывает практика, смельчаками среди этих святош и не пахло…

Тёмный подошёл вплотную к стеклу и остановился. Он продолжал смотреть на Куклу, когда на его плечо спикировал уже знакомы Кукле Ворон.

— Ну что, Корбьер, что ты можешь рассказать мне о дочери Старого Мастера? — Тёмный взглянул на птицу.

Кукла была очень удивлена словами мага, но вида не подала. Конечно, она знала историю своего «создания»: единственная и любимая дочь великого кукольного мастера, трагично погибшая в страшном пожаре. Но откуда же Тёмному знать об этом? На вид он так молод! Небось и тридцати нет… А она уже который век разменяла в этой лавке.

— Девчонка о душ-ше мечтает! Дур-ра! Как все хочет, — лениво рассказывал ворон, — чтобы было сла-адко и гор-рько, каяться чтобы потом…

Кукла непонимающе смотрела на эту странную парочку и не верила своим ушам! Что же здесь происходит? Может, это просто сон?

— Нет, милая, это не сон, — Тёмный вернул свой взгляд на Куклу. Только уже не тот холодный и колючий, а тёплый и такой тягучий. Так на неё когда-то давно смотрели друзья родителей и…

…сознание Куклы разлетелось на тысячи осколков. Она вспомнила эти глаза. Глаза соседского мальчишки, с которым она сбегала по ночам к озеру, где тот показывал ей фокусы. Вспомнила, как целыми днями напролёт играла с ним в мастерской у отца и как горько плакала, когда узнала о его помолвке. Она вспомнила свою саму первую и сильную любовь, она же стала и последней.

— Помнишь меня? — Тёмный улыбался. Открыто, по-мальчишески, как раньше. Теперь перед не стоял на Тёмный маг, а парень из соседнего поместья, которого она так искренне любила… любит.

— Помню, — по фарфоровым щекам уже давно струились горячие слёзы. Они обжигали тонкую кожу куклы, словно напоминая — она теперь живая. Ах, как же ей хотелось разбить это чёртово стекло и обнять его! Но тело оставалось кукольным даже когда под тонким слоем фарфора разгорелся настоящий пожар.

— Ну же, не плачь, я помогу, — Кукла лишь подняла на него заплаканные и удивлённые глаза, — просто шагни вперёд, я поймаю.

С сомнением Кукла посмотрела на него, но всё же шагнула.

В одну секунду произошло сразу три вещи: Тёмный маг трижды ударил тростью по брусчатке, поднялся сильный ветер и разбилось стекло.

По телу Куклы прошёл импульс невероятной силы — будто током изнутри ударили — и внутри её фарфорового тела застучало живое человеческое сердце. Сделав первый шаг, она будто рухнула с обрыва. Перед глазами пронеслись века заточения в фарфорово-стеклянной тюрьме. Казалось, гибель неизбежна. Ну кто переживёт падение с такой высоты? А впереди бездна! Тёмная, холодная, она всё приближалась, протягивая свои лапы к Кукле, стремилась обнять и утянуть на самое дно…

В чувство Куклу привело ощущение тёплых мужский рук на талии и звон падающих на плиты осколков стекла. Тёмный нежно обнимал её, аккуратно прижимая к себе, щекой она чувствовала его тепло и биение сердца. Впервые за несколько веков ожидания Кукле было спокойно.

— Как ты здесь оказался? И зачем?

— Я же обещал, что всегда буду рядом. Прости, любимая, задержался.

Тёмный коснулся нежным поцелуем губ своей возлюбленной и в следующую секунду они исчезли.

***

На следующее утро Новый Хозяин мастерской с ужасом разгля

Аудиозапись Пикник — «Кукла с человеческим лицом»
Источник

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.